Эдгар досадливо махнул рукой, остановив многословие своей матушки.

– Хирфорд или Биксфорд – какая разница? Честное слово, фамилия не так уж важна. Главное – какое за ней скрывается состояние.

– А как же сам человек? – с вызовом вмешалась в разговор Софи. – Как же быть с моими чувствами?

Она не могла поверить своим ушам. Тетушка и двоюродный братец говорили о ней, как о серебряной ложке, которую решили продать на аукционе.

– Какие еще чувства? – со злостью выпалил Эдгар. Софи в бессильной ярости заколотила кулаками по коленкам.

– Ты считаешь, что вовсе не имеет значения, люблю ли я человека, которого вы предназначаете мне в мужья?!

– Не имеет, – фыркнул Эдгар.

– Но для меня – имеет!

В ответ последовало очередное издевательство.

– Послушай, сопливая девчонка, что ты понимаешь в любви?

– Во всяком случае, куда больше, нежели ты!

Глаза Эдгара сузились, и взгляд стал еще более колючим.

– Что?! Уж не хочешь ли ты сказать, что в кого-то влюбилась?

Софи с вызовом посмотрела на кузена:

– Если желаешь знать, это действительно так!

– Боже мой, Софи!.. Дорогая, – вдруг прохрипела Элоиза, хватаясь за грудь. Так она обычно поступала в минуты волнения или раздражения. – Надеюсь, ты не сделала ничего… Я хочу сказать… не совершила никакой… глупости? Ведь правда?

Вместо Софи ей поспешил ответить Эдгар:

– Успокойтесь, мама! Уверяю вас, Софи ничего страшного пока не совершила. – Он перевел взгляд со своей взбунтовавшейся кузины на задыхающуюся от эмоций матушку. – Она же всегда была у нас на глазах, мама, – спокойно сказал он. – А потому единственное, что Софи могла успеть, – так это раз-другой с кем-то поцеловаться. – Тут он снова посмотрел на кузину. – Ну а теперь, милая моя, скажи-ка, с кем ты целовалась?