– Это просто Голиаф какой-то!

Подобное сравнение вряд ли было удачным по отношению к лорду. Хотя при двухметровом росте, широких плечах и атлетической мускулатуре Линдхерста все другие мужчины рядом с ним и впрямь казались почти карликами.

Лидия не пожелала остаться в долгу у подруги и ответила таким же ехидным тоном:

– Между прочим, я что-то никогда не замечала в тебе неудовольствия от внимания лорда Линдхерста. Пожалуй, наоборот: в последнее время вас очень часто видят вместе. Даже начинают поговаривать, что он вот-вот сделает тебе предложение. Мои братья, например, заключили между собой пари, что это произойдет не позднее Рождества.

Наверное, Софи была бы менее шокирована, если бы подруга сказала, будто Наполеон в настоящее время продает мороженое в лондонском магазине Гантера.

– Что… что за чушь?! – зашипела она, брызгая слюной от негодования. – Никогда и ни в какой форме я не давала повода думать, что соглашусь на его предложение! И уже сто раз тебе говорила, что принимаю его в своем доме только по настоянию тетки и кузена!

– Принимать его – это одно дело. Но совершенно другое – трижды за неделю катать в своем экипаже. Я уже не говорю, что за последнее время ты уже шесть раз разрешала ему сопровождать себя во время выездов в театр. Да и не только туда! В общем, у лорда Линдхерста теперь достаточно поводов надеяться, что его предложение будет встречено благожелательно. Если, конечно, таковое действительно последует.

В душе Софи пришлось поневоле согласиться с подругой, хотя она и проклинала себя за это. Ибо кузен Эдгар, оставшийся после смерти отца Софи пять лет назад единственным ее опекуном, наказал двоюродной сестре непременно принимать все приглашения лорда Линдхерста и проводить с ним большую часть свободного времени. Софи никогда не флиртовала с лордом и не позволяла по отношению к себе никаких вольностей, кроме общепринятых проявлений рыцарской учтивости. Однако теперь начинала понимать, что ее поведение могло невольно создать у Линдхерста превратное впечатление о характере их отношений.