– Запомни, Брюс, мы говорим о леди, – с аристократическим высокомерием оборвал его герцог, играя ручкой монокля. – О жене лорда.

Лорд Брюс, ничуть не смущенный упреком, засмеялся.

– Все ясно – она красавица! – воскликнул он. – Я должен посмотреть на нее, Арчи, пусть даже для этого мне придется второй раз за вечер вступить в логово львиц. Последний перед ужином вальс. А за ним и ужин. Бедняга лорд Уингем! Кто-то должен его предупредить. А что, если он свирепый великан и не питает ни малейшего почтения к герцогскому титулу? Остановись, Арчи! Не ищешь ли ты своей погибели?

– Я вовсе не собираюсь похищать его жену прямо из бальной залы! – сказал герцог с такой надменностью, что, услышь его кто-нибудь стоявший поблизости, наверняка бы оробел.

Но его друг все посмеивался:

– Ну тогда умыкни ее из какого-нибудь дальнего и темного уголка – так будет вернее. Однако, Арчи, поспеши – ужин близится. Тому свидетель – мой желудок, он у меня не хуже песочных часов, никогда не ошибается.

«Проклятие!» – ругнулся герцог, выпустив из пальцев монокль и устремившись к двери. Он нервничал. Сейчас он будет с ней танцевать. Танцевать с Гарриет Поуп, юной девушкой, компаньонкой жены Фредди. С девушкой, которая вышла замуж за другого и теперь, быть может, вовсе им не интересуется, разве что изредка предается ностальгическим воспоминаниям.

Скорее всего он нервничает просто потому, что сейчас ступит в бальную залу. У него такое предчувствие, что сию минуту изменится весь его привычный и удобный уклад жизни. Можно считать это уже свершившимся фактом – герцог входил в залу. И сразу почувствовал себя неуютно, но все же расправил плечи и принял высокомерный и чуть скучающий вид, который спасал его от нежелательных атак все последние годы. Брюс шел с ним рядом. Ее герцог увидел сразу – окруженная поклонниками, раскрасневшаяся, смеющаяся Гарриет. Совсем другая Гарриет, непохожая на прежнюю скромницу.