Плечом к плечу с ней стояла Татьяна. Обе девушки, по-своему красивые, контрастные — чёрная и белая, словно две шахматные королевы, они не представляли два враждующих лагеря, но наоборот — дружили без малейшей девичьей ревности, весело и преданно.

Но ежели Танюру я знал досконально — от подбородке до пяток, и изучил каждый квадратный сантиметр её тела, то какого цвета соски у Наины, и вмещает ли ямка её пупка унцию орехового масла — высший ранг красоты на загадочном Востоке, о чем я вычитал из книги сказок «Тысяча и одна ночь»! — я, разумеется, не имел ни малейшего представления!

Наина мне казалась девушкой строгой, поскольку выросла в староверческой семье, которые, как известно, отличались особенно строгими моральными устоями.

— Лёнчик! — доверительно вполголоса говорит Наина. — Приходи завтра вечером, поможешь нам с Татькой по геометрии…

— У неё мамка на три дня в Архангельское намылилась! — весело дополнила Татьяна, — а мы, по-моему, чтой-то давненько не баловались… — заговорщицки добавила она с очень, очень прозрачным намёком… — У тебя там… ничего не заржавело, а? — и Татьяна расхохоталась.

Для Танюры, конечно, цифры понятны примерно так же, как египетские иероглифы! Во всяком случае — мы все твердо знаем, что второй Софьи Ковалевской из неё не выйдет, но это явно никого не волнует, и прежде всего — саму Татьяну.

Завтра — суббота. Я, пока мы медленно движемся по дороге к дому, выношу на обсуждение некоторые организационные вопросы, после чего мы — совсем ненадолго — расстаёмся. У каждого из нас, и у меня о том числе, кроме школьных, имеются ещё и неотложные дела по дому.

Вот так в субботу мы собрались у Наины в натопленной комнате за столом, накрытым клеёнкой, к которой чуть прилипали обложки тетрадок.

Мои чертежи, доказательства и объяснения были приняты с полным пониманием, но длилось это недолго. И вскоре Танюра, совершенно не стесняясь Наины, начала меня целовать, высвобождать из петель мешающие ей пуговицы и наконец потащила меня за собой, оставив Наину прилежно склонённой над учебником… Мы оказались под спасительным одеялом… Это гигантское художественное полотно заслуживает отдельного обстоятельного описания! Соорудила это стёганое чудо умелая мастерица — прабабка Наины: в северных селениях вещи жили долго…