От известного животного — енота-полоскуна я отличался тем, что тот енот полоскал рыбу перед тем, как её съесть, а я… извините за подробность! — полоскал свой использованный резиновый чехольчик после. Выворачивал наизнанку, тщательно мыл, полоскал, освобождая от липкого содержимого, и снова скатывал в аккуратное колечко… Сколько же контактов выдержало это заморское изделие? Да, должен со всей откровенностью признать: качество резины оказалось отменным!

Боже ж ты мой милостивый! Сколько же надо было преодолеть морских миль, скольких военных опасностей избежать этой картонной коробке, которая в соседстве с другими такими же коробками бок о бок теснилась в тесном холодном трюме корабля очередного союзнического конвоя, чтобы ему доставить в Архангельск эту продуктовую посылку с загадочным вложением в виде резинового кружочка!

Я многого тогда не знал. Не знал, разумеется, и о подробностях появления в моей жизни маленького чуда — солдатского презерватива. Да… Помощь наших благородных заокеанских союзничков, сухой паёк американской морской пехоты, залежавшийся в обширных армейских хранилищах, — вот что это было такое. Через сорок пять лет после победы в изнурительнейшей войне, когда Россия — уже в мирное время! — снова окажется у края голодной пропасти, весьма похожие коробки снова прибудут в нашу страну, только будут называться не «лендлизом», а — «гуманитарной помощью»…

Освободиться от старья, у которого истёк срок хранения, и отпасовать его обессиленной и обескровленной, голодной России — это всегда было и экономически выгодно, и политически эффектно!

Ах, как армейские снабженцы и врачи заботились о здоровье своих парней! Ведь их могло занести Бог знает куда, и они могли от безысходности и отсутствия свободного выбора вступить в беспорядочные половые контакты черт знает с кем! Разумеется, всего предусмотреть не могут самые стратегически продвинутые умы, но кое-что… особенно то, что касается естественных человеческих потребностей, — предусматривать необходимо…