– Откуда вы знаете, как с Мари-Анж будут там обращаться? – с тревогой поинтересовалась экономка. – Может, ей будет не очень хорошо?

– У нее нет выбора, мадам, – ответил адвокат. – Кэрол Коллинз – ее единственная родственница, и Мари-Анж придется жить у нее. Это счастье, что миссис Коллинз согласилась ее принять.

– У нее есть дети? – спросила Софи, надеясь, что девочка обретет любящих и заботливых родственников.

– Насчет детей не знаю. Кажется, она довольно пожилая, но производит впечатление умной и рассудительной женщины, во всяком случае по телефону. Она удивилась моему звонку, но охотно согласилась взять ребенка, только сказала, что девочку нужно обеспечить теплой одеждой, у них там холодные зимы.

Мари-Анж улетает в Айову... Для Софи это было все равно что на Луну. Мысль о разлуке с любимицей была для нее невыносима. Она пообещала, что соберет в дорогу все теплые вещи девочки и вообще все еелюбимые вещи, кукол, фотографии Робера и родителей, чтобы на чужбине ее окружали знакомые предметы.

Софи упаковала все вещи в три больших чемодана. Поверенный, приехавший за Мари-Анж через два дня, ничего не сказал по поводу большого багажа. Он и сам не мог смотреть на девочку без боли в сердце. Мари-Анж выглядела как человек, которому нанесли смертельный удар, она не могла ни перенести его, ни даже в полной мере осознать смысл случившегося. В ее глазах застыло выражение потрясения и боли, старая экономка выглядела такой же разбитой. Прощаясь, Мари-Анж обняла Софи и заплакала. Поверенный с чувством неловкости стоял рядом с ними добрых десять минут, беспомощно наблюдая, как плачут маленькая девочка и пожилая женщина. Наконец он тронул девочку за плечо.