— Очень практичный транспорт, — лаконично пояснил он, точно прочитал ее мысли.

— Да, — отозвалась она, наблюдая, как он выруливает со стоянки все с той же, хорошо ей знакомой элегантной небрежностью.

— Не волнуйся, — он бросил на нее быстрый взгляд, — я быстро доставлю тебя до дому.

— Да нет, просто я как-то отвыкла от левостороннего движения, — фыркнула она.

Ее намек на итальянскую жизнь положил конец их беседе, и они выехали на шоссе в полном молчании. На мосту через Северн резкий порыв ветра налетел на ветровое стекло, и Леони не удержалась от глубокого вздоха.

— Все еще нервничаешь? — спросил Джон, снова искоса взглядывая на нее.

— Да нет. — Она улыбнулась. — Это от радости.

Просто, когда я переезжаю через мост, я уже чувствую себя дома.

— Если ты столь привязана к дому, почему же так надолго его покинула?

— Ты прекрасно знаешь, почему, — с горечью ответила она.

— В этом вы как раз ошибаетесь, мисс Дисарт. Я не имею представления, почему вы сбежали из дома и бросили меня, равно как и о причинах вашего добровольного изгнания. — Его холодный, пронизывающий взгляд на миг остановился на ее лице, затем Джон снова перевел глаза на дорогу. — Когда я вернулся из Новой Зеландии, меня ожидало твое очаровательное послание — краткая записочка, предписывавшая мне в будущем держаться от тебя подальше.

Ты написала, что между нами все кончено, но, к сожалению, не добавила ни единого слова объяснения. Тогда, после похорон, ты уже была в Италии, отказываясь встретиться со мной или поговорить по телефону и возвращая мои письма. Вложить свою душу в краткое послание для факса мне не удалось, а лично явиться во Флоренцию я посчитал нецелесообразным, так как прекрасно понимал, что ты даже не откроешь мне дверь.

— Я ведь уже говорила, что ни к чему ворошить прошлое, — холодно отозвалась Леони и вдруг добавила с неожиданной горячностью: