- Если хотите, мы можем начать именно с этого.

- О чем это вы? - Он вскинул бровь.

- Ну, - она вынула из сумки блокнот, карандаш и диктофон, - что вы думаете о причинах и возможных последствиях этого кризиса? Как он может повлиять на ваш бизнес, к примеру?

Она открыла блокнот и приготовила карандаш. Гордон Стенли нахмурился.

- Вы шутите?

- Отнюдь. А почему бы нет? Ведь бизнес в настоящее время - основная часть вашей жизни.

- Джейн, - сказал он терпеливо, - все, что я хочу сделать, это рассказать о своей болезни. Дать некоторым людям надежду, заставить поверить, что они вновь смогут ходить. Только это. Я не собираюсь комментировать международные кризисы.

- Этого мне от вас и не надо, но ведь у вас же есть какие-нибудь свои личные соображения? Это даст людям возможность получше узнать, что вы за человек. Их это интересует.

- Вся моя биография давно уже разложена по косточкам.

Джейн сохраняла невозмутимый вид.

- Не вся, мистер Стенли. Имеются существенные лакуны.

Повисло напряженное молчание.

- Слушайте, - сказал он мягко, но с нетерпеливыми нотками в голосе, одному Богу известно, почему я позволил втянуть себя в это в первый раз. Неважно. Но если вы полагаете, что сумеете получить здесь сведения, за которыми ваша братия гоняется не первый год, и состряпать из этого сенсацию, то глубоко заблуждаетесь.

- Вы имеете в виду подробности вашей личной жизни? - холодно отозвалась Джейн. - Я не думаю, что это может стать сенсацией и заинтересовать хоть кого-нибудь.

- Если не считать вас.

- Это я пропущу мимо ушей, мистер Стенли, - все так же холодно сказала она. - Я предложила поговорить о вашей биографии, поскольку не знала, что единственной вашей целью является рассказать публике, какой вы бедный-несчастный, как вы ужасно страдали и как совершили прямо-таки подвиг, героически преодолев все это.