— Есть идеи насчет того, кто отец ребенка? Дарби пожал плечами.

— Она была на домашней вечеринке леди Траубридж, когда Майлз умер. Так что… любой из приглашенных.

— Траубридж? Та особа с домом на Ист-Клифф, воображающая себя покровительницей искусств, в гостиной у которой вечно отираются толпы актеров и дилетантов? Она пыталась затащить меня к себе, выставляя в качестве приманки оперных певичек.

— Ее вечеринки приобрели настолько скандальную репутацию, что муж способен очутиться в спальне жены только чудом, — поддакнул Дарби. — Кстати, почему, ты считаешь, Эсме Роулингс забеременела?

Рис вытащил из кармана клочок бумаги и стал что-то на нем царапать.

— Видишь ли, я где-то слышал, что дети появляются в основном благодаря постельному вальсу, — буркнул он, не поднимая головы.

— Черт возьми, Рис, да выслушай ты меня! Почему, спрашивается, она забеременела именно сейчас? За десять лет эта женщина переспала с половиной Лондона! Почему она забеременела именно сейчас, когда весь мир знал, что сердце моего дядюшки сдает?

— Думаешь, решила лишить тебя поместья?

— А что, если так и есть?

— Трудно сказать. Тебе придется доказать незаконность рождения. А это практически невозможно. Лучше молись, чтобы родилась девчонка.

Рис снова принялся за свое занятие, вне всякого сомнения, калеча очередную музыкальную партитуру.

— Надеюсь, ты не считаешь, что она разделалась с твоим дядюшкой? — спросил он почти рассеянно. — Уложила его в постель ударом лопаты по голове, чтобы прикрыть нежеланную беременность?

— Сомневаюсь, — подумав, решил Дарби. — Да, моя тетушка — распутница и потаскуха. Но сказать по чести, истинных пороков в ней нет.

Пальцы Риса летали над страницей, и Дарби понял, что друг уже ничего не слышит. Стоило нотам попасть в руки Риса, как ничто уже не могло вернуть его в реальный мир.

Нет, Эсме Роулингс не способна на убийство мужа. Что ни говори, а несмотря на полное отсутствие моральных устоев, она все же леди. И, каким бы это странным ни казалось, она и Майлз прекрасно ладили. Эсме никогда не поднимала шума по поводу его любовниц — еще бы, с ее нравственностью, — а он смотрел сквозь пальцы на ее обожателей. Мало того, по-своему она даже любила мужа.