Гэм увидел, как мигнула сигнальная лампочка в его кабинете, и нажал кнопку.

— Да, мисс Писон?

— Здесь мистер Томсон, — объявила она о следующем пациенте, записанном на прием. И добавила, понизив голос: — А еще я только что узнала в Велльском госпитале — мисс Амес скончалась вскоре после того, как поступила, не приходя в сознание.

— Благодарю вас, — сказал Гэм. Он задумался на какой-то момент, затем добавил: — Будьте любезны, извинитесь за меня перед мистером Томасом и запишите на прием на завтра. Скажите ему, что я отменяю все свои осмотры, запланированные на сегодня.

— Хорошо, доктор. Вы поедете в госпиталь?

Гэм ответил не сразу. Несмотря на все ее причуды и почти безумную половую распущенность Глории Амес, он был очень к ней привязан. Теперь, когда она покончила с собой, доктор почувствовал, что подвел ее. Потерпев только что вдобавок провал в попытке добиться доверия Евы Мазерик, он начал спрашивать себя — правильно ли выбрал свою профессиональную стезю. Возможно, он мог бы лучше выполнять клятву Гиппократа, выписывая пилюли-драже и врачуя от потницы. Кажется, это все, на что он способен.

— Нет, — ответил Гэм наконец своему регистратору. — От поездки в госпиталь никакого толку не будет. Но я, пожалуй, возьму сегодня выходной.

Гэм отпустил кнопку переговорного устройства, достал из застекленного шкафчика бутылку бурбона и стакан. А что оставалось делать? Не признавать открыто поражение и не ставить под угрозу свое профессиональное достоинство, а лишь один раз из немногих в своей жизни вдребезги напиться. По крайней мере, напиться достаточно, чтобы на несколько часов перестать думать.