Может быть, их секс кому-то показался бы скучным, но Линда любила Тимоти. Любила его всего – его запах, рассеянность, их однообразный секс и даже то, как он мылся под душем, никогда не задергивая полностью занавеску и заливая все вокруг.

Поэтому Линда всегда мылась после него и все за ним убирала. Раньше, живя у родителей, когда у них была еще только одна ванная комната, Линда, как самая маленькая, шла под душ первой. И эта смена семейной очередности стала для нее знаком взросления. Хотя Тимоти был старше ее на три года, она чувствовала себя старшей в их маленькой семье.

Работа в архиве заняла полных четыре дня. Линда перекопировала уйму бумаг и вдруг нервно засобиралась домой. Отец расстроился и хотел было обидеться, но мама на него выразительно посмотрела и сама стала торопить Линду с отъездом.

Линда прилетела в Нью-Йорк днем. Тимоти дома не было. Служебный телефон ответил его голосом с автоответчика, но Линда ничего говорить в трубку не стала. Ее удивило, что в спальне и в гостиной был такой бедлам, словно в день ее отъезда объявили воздушную тревогу и Тим метался по квартире в поиске необходимых вещей для эвакуации.

Возможно, его просто неожиданно пригласили на эту самую рыбалку и он так собирался. Она снова прошлась по гостиной и вдруг вспомнила про мигающую красную кнопку автоответчика.

«Вам два сообщения», – объявил голосом робота автоответчик. Наверно, это мои два. Странно, неужели нам никто не звонил все время?

«Дорогая Линда! Это я, Тим. Прости, что так по-свински поступаю. В смысле – оставляю такое сообщение. Но я не знаю, как еще сказать. Я ушел от тебя. Совсем ушел. Прости. Я полюбил другую женщину. Я все оставляю тебе – и свой компьютер тоже, потому что я себе уже другой купил, новый... Я несу чушь, извини. Но я волнуюсь. Я, конечно, приду за остальными своими вещами и книгами, и мы все обговорим, ну, юридическую сторону. Не думай, что ты в чем-то виновата. Ты ни при чем. Ты была очень хорошей. Это только моя проблема. Но, знаешь, каждый человек имеет право на любовь...»