Порыв ветра всколыхнул нагие черные ветви вязов, и ленточка на венке взметнулась вверх над гробом, как будто это сама Пенелопа пыталась приподнять крышку изнутри. Если бы она только могла это сделать, а потом рассмеяться прямо в лицо траурной церемонии!

— Жизнь — это карусель, — любила повторять она, — и я собираюсь накататься на ней вдоволь, а потом красиво умереть!

Вспоминая эти слова и сопровождавший их беспечный смех, Салли почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза то ли от холода, то ли оттого, что подавленность, державшая ее в плену все время после аварии, наконец-то, ослабила хватку и выпустила чувства на волю.

Легкое движение в толпе вывело ее из забытья. Она вытерла глаза перчаткой и увидела, что служба уже закончилась. Колетт Бертон, прощаясь с дочерью, прижала кончики пальцев к губам, а потом к крышке гроба. Другие последовали ее примеру, все, кроме вдовца и его семьи. Он остался стоять без движения, с непроницаемым лицом. Синяя форма летчика хорошо сидела на его широких плечах. Близкие столпились вокруг, словно пытаясь защитить от чудовищности этой потери.

Салли опустила глаза и посторонилась — родители Пенелопы, демонстративно не замечая ее, прошагали в сторону лимузинов, припаркованных у обочины. Она пришла на похороны из уважения к бывшей подруге, а также потому, что знала, ее отсутствие даст еще больший повод для пересудов. Но Бертоны будто показывали всем присутствующим, Салли Уинслоу приносит одни несчастья, она всегда была такой и не заслуживает, ни участия, ни обходительности.

Салли вздрогнула, услышав рядом с собой голос Джейка:

— Я надеялся, что ты придешь. Ну, как ты, Салли? Держишься?

— Стараюсь, как могу, — сказала она. — А ты?

Он пожал плечами.

— Так же. Ты едешь к Бертонам?