Впрочем, может, она найдет им какое-то другое применение? На свой сумасшедший вкус?

— Все? — зачем-то уточнила Джейн.

— Ага. И если у вас есть большой пакет, то все в один. А то у меня уже рук не хватает.

— Хорошо.

— Вот спасибо. Классная ты. Единственный человечек тут, с которым можно поговорить по-простому. Да не бойся меня, я не кусаюсь, честное слово.

— Я и не боюсь, — нахмурилась Джейн. — С чего вы взяли?

— У меня возникло впечатление, что ты страдаешь от артроза, у тебя внезапное обострение, и ты теперь не в состоянии ни согнуть, ни разогнуть пальцы, руки и ноги. Расслабься, говорю же тебе…

Джейн покраснела до корней волос и сделала то, что всегда делала в той ситуации, когда надо было сказать что-нибудь резкое и решительное, отреагировать на хамство или наглость: она плотно сжала челюсти и промолчала. В голове установилась непроницаемая, ватная тишина. Это потом, через час, или два, или вечером, или завтра утром ей придет на ум какой-нибудь дерзкий, с юморком ответ — но только не сейчас, не сейчас…

Ну что за несправедливость?!

Джейн решила, что она ни за что не будет плакать. Давно минуло то время, когда она хлюпала носом, чуть только кто-нибудь из покупателей или коллег ее обидит.

— Эй, ну что ты? Или я ошиблась? И с тобой нельзя по-простому? Ты хочешь, чтобы я строила «козью морду», смотрела на тебя из-под полуопущенных век и цедила слова сквозь зубы? Вот так? — Незнакомка живо изобразила, что имела в виду.

Получилось отвратительно — и отвратительно знакомо. Так делают почти все, у кого есть какие-никакие деньги, гонор и плохое настроение.

— Н-нет, спасибо, — ответила Джейн.