– Ты сделала – что? – прервал ее Кит, вздрогнув.

Она безмятежно улыбнулась ему.

– Конечно, я сделала с него копию! Я не такая простофиля, чтобы не подумать об этом! Эта копия выглядела совершенно так же, и почему я должна заботиться о бриллиантах, если один из моих сыновей на мели? , – Однако это фамильная драгоценность!

– Я не понимаю, что такое фамильная драгоценность, – сказала ее светлость спокойно. – Если ты хочешь сказать, что она принадлежит Ивлину, я знаю это, но, скажи мне, какая польза для него от этой вещи, если все, что было нужно бедняжке, доведенному до полного отчаяния, – это деньги для оплаты картежных долгов? Я говорила ему об этом впоследствии и уверяю тебя, он ничуть не был против!

– Надо думать! А как насчет его сына? – спросил Кит.

– Дорогой, ты слишком глуп! Как сможет он возражать, если он ничего не будет знать об этом?

– Были ли у тебя?.. Распорядилась ли ты другими фамильными драгоценностями? – спросил он, глядя на нее с благоговением и даже некоторым невольным изумлением.

– Нет, не думаю. Но ты же знаешь, моя память никуда не годится. В любом случае это неважно, поскольку что сделано, то сделано, и у меня есть более важные вещи, над которыми следует ломать голову, чем кучка паршивых фамильных драгоценностей. Дорогой, умоляю тебя, не будь легкомысленным!

– Я и не думаю быть легкомысленным, – сказал он мягко.

– Ну, так не задавай мне глупых вопросов о наследстве и не говори ерунду, будто для Ивлина заплатить мои долги так же легко, как для вашего папы. Ты должен был прочитать это ненавистное завещание! У бедного Ивлина не больше власти над состоянием папы, чем у тебя! Все оставлено на усмотрение твоего дяди!