Снова зазвучала музыка. Это была одна из медленных баллад Робби Уильямса. Они начали танцевать. Филли положила голову к нему на грудь, покрытую железными пластинами. Было не очень удобно, но это обстоятельство ее не смущало. Она чувствовала его запах — естественный, мужской, — и это возбуждало ее чувства.

Дамьен нежно обнимал Филли, прижимая ее к себе. Одна его рука лежала у нее на плече, другая на пояснице. Чувственный аромат, исходивший от ее тела, был ему незнаком. Дамьен вдохнул глубже и снова не смог определить, какими духами пользуется его Клеопатра. Это разочаровало его, ведь он всегда так гордился своим знанием лучших женских ароматов. В экзотическом запахе, дурманящем ему голову, ощущались дразнящие, еле уловимые нотки. Это был истинно женский аромат. Аромат соблазнительницы богов.

Все в ней говорило ему о том, что эта женщина — его идеал. Дамьен чувствовал, как движется ее тело, и понимал, что она подходит ему абсолютно во всем. Он осторожно провел руками по ее хрупким плечам, затем спустился вниз, с наслаждением исследуя волнующие изгибы ее тела. Его ладони замерли на выпуклых бедрах. О! Она была само совершенство!

Ему не нравилась только ее широкая, сплошь усыпанная блестками маска. Дамьен поклялся себе, что снимет ее при первой же возможности, так ему захотелось увидеть ее лицо!

И не только лицо. Он не имел представления о том, как поступали в таких случаях древние римляне, но мысль о том, что на следующее утро его чувства станут предметом обсуждения всех служащих «Делюкатека» и деловых партнеров, смутила его. Дамьен начал побаиваться того, что короткая туника выдаст его желание. Им нужно уйти отсюда, и как можно скорее, пока ее чары не лишили его способности соображать.

Мелодия песни достигла своего апогея, и Дамьен расстроился, когда начался более спокойный припев. Он уже ничего не сможет с этим поделать. Только эта женщина сможет спасти его.