За время короткого путешествия на пароме от Анакорта до острова Лопес и потом на собственном катере Чэннинга в Линкс-Бей ее светлые с медовым отливом волосы почти не растрепались, так что ей не надо было долго приводить себя в порядок. На Чэннинга наверняка бы не произвела хорошего впечатления сотрудница, уделяющая слишком много внимания своей внешности.

Мэгги оглядывала помещение, в котором ее оставили дожидаться хозяина, стараясь не упустить из вида ничего, что могло бы помочь ей составить верное представление об этом человеке.

Хотя сквозь высокое французское окно в помещение проникало яркое летнее солнце, темные панели на стенах и тяжелая дубовая мебель создавали ощущение, что здесь царит вечная зима. Можно было без труда определить, что обитатель этого кабинета мужчина с прекрасным вкусом. Наверняка здесь бы хорошо себя чувствовал ее отец; устроившись прохладным сырым вечером, обычным для Западного побережья, со стаканчиком бренди в руке, он бы с наслаждением слушал пластинки с записями классики. Интересно, приглашал его когда-нибудь сюда Чэннинг?

Мэгги оглядела столы и полки, словно подсознательно надеясь увидеть пепельницу с забытой здесь трубкой, и ей даже на минуту показалось, что она чувствует запах его любимого табака.

Широченный, почти во всю южную стену, камин уходил под сводчатый потолок, отделанный кедром, однако почему-то желания присесть здесь у огня не возникало. Хорошо продуманная элегантность не располагала к уюту. Едва ли Чэннинг хоть раз видел, как дрова, догорая, превращаются в золу. Из всего, что было известно о нем Мэгги, следовало, что он был человеком дела, а не любителем приятного отдыха.

Мэгги посмотрела на портреты патриархов, и ей показалось, что их строгие лица выражают недовольство тем, что она вторгается в жизнь их потомка. По мужской линии всем Чэннингам передались темные волосы, пронзительные глаза, твердые подбородки. Ее почему-то совсем не удивило то, что на протяжении шести поколений в роду были одни сыновья, — кто-то ведь должен был преумножать богатство империи.