На первых порах здесь ее напоили чаем, посоветовали, где снять квартиру, помогли устроиться на работу, и она стала частой посетительницей небольшого домика, где размещалась библиотека, и в радостные, и в горькие минуты, и всегда уходила оттуда с чувством благодарности к доброй пожилой женщине, умеющей либо разделить с ней радость, либо посочувствовать и успокоить в несчастье. Так и сегодня: она быстро нашла общий язык с Анжелой, женщиной ее лет и схожей судьбой.

Анжела жила одна в однокомнатной квартире, с мужем разошлась давно, так как бесконечные попойки мужа, с которыми у Анжелы уже не хватало ни терпения, ни мужества бороться, вытравили из ее души не только какое бы то ни было теплое чувство к мужу, но и последние остатки уважения. Правда, муж оставил Анжеле с дочкой квартиру, которую он получил на производстве в первый год их кратковременного и неудачного супружества, перебравшись в общежитие завода, на котором работал и где находил себе дружков для своих чуть ли не ежедневных пьянок. Будучи трезвым, он каялся перед Анжелой в своих грехах, обещал исправиться, но через два дня все начиналось сначала. Анжела долго и упорно уговаривала его лечиться, но единственный курс, который он прошел в стенах лечебно-трудового профилактория, ненадолго удержал его от этой пагубной привычки. В конце концов

Анжела поняла, что все ее усилия бесполезны, и они расстались без особых сожалений и с той, и с другой стороны. Позже, при первом же сокращении на заводе, он оказался без работы и уехал искать лучшей доли в Сибирь, откуда долго приходили жалкие гроши по исполнительному листу алименты на дочь. Сейчас дочь Анжелы была уже замужем, жила самостоятельно в Ленинграде, а Анжела каждые две недели получала от нее теплые письма, которые скрашивали ее нерадостное одиночество.

К концу разговора они со Светой много узнали друг о друге и даже перешли на "ты", короче - подружились.