Здесь каждый чувствовал себя единственным и неповторимым, достойным всех остальных и равным им, несмотря на занимаемую должность. И хотя были и здесь свои ЧП и всякого рода служебные разборки, но справедливость, сопровождавшая всегда как поощрения, так и порицания, не создавала предпосылок для появления обиженных, а тем более обиженных незаслуженно. Правда, любили женщины поболтать, посудачить в свободные от работы минуты, обсудить чей-то имидж, но делалось это так деликатно и беззлобно, что даже сплетни, как правило, оставались на том месте, где родились.

Уже в первый день Света почувствовала себя среди этих женщин так, как будто работала здесь всю жизнь. Ей нравилась ее работа с людьми, да еще с галантным офицерским составом, хотя неимоверно трудно было быть весь день на ногах, лазая по полкам и выискивая слушателям и преподавательскому составу нужные материалы. И когда освободилось место в более спокойном подотделе, Светлана перешла туда. Сначала новая работа казалась ей отдыхом: пиши целый день одну и ту же короткую фразу, отыскивая нужный инвентарный номер: "Списано актом №...", но к концу третьего года однообразие этой фразы, где менялся только номер акта, стало так муторно, что время словно останавливалось и "дольше века длился день". Светлана теперь ходила на работу не только без удовольствия, но и с большим нежеланием. Она начала уже подумывать о том, чтобы найти какую-либо более живую работу, но близость отпуска, который почти в массовом порядке предоставлялся всегда в июле - августе, как во всех учебных заведениях, заставила ее мобилизовать все свое терпение, чтобы дотянуть до того заветного мгновения, когда она закроет все инвентарные книги, чтобы не открывать их целый месяц.