Вообще дом казался очень уютным и приветливым. В нем пахло полировальной жидкостью для мебели и витал дух женского присутствия – иначе Лестер не мог его назвать, – включавший запахи цветов, духов и ароматизированных свечей. Когда-то в его собственном доме тоже ощущались подобные запахи – до тех пор, пока Марианна…

– Вот ваша комната, мистер Ормонд, – произнесла экономка, прервав течение невеселых мыслей Лестера.

Она распахнула дверь одной из расположенных на первом этаже спален.

– Зовите меня Невиллом, – предложил Лестер. И тут же отвернулся, чтобы экономка не заметила, как он поморщился после этой фразы.

Привыкай, приятель, вспыхнуло в его мозгу. В течение двух следующих недель тебе придется откликаться на имя Невилла Ормонда.

– Ну, если вы так настаиваете… Невилл, – пожала плечами миссис Адамсон. – Комната миссис Пинкстон находится в другом крыле здания. Нужно пересечь холл и подняться на второй этаж. Вторая дверь, если считать от лестницы. Я сообщу хозяйке о вашем прибытии. А вы тем временем можете освежиться с дороги. Затем наведаетесь к бабушке.

– Благодарю, миссис Адамсон.

Лестер перешагнул порог залитой солнцем комнаты для гостей, которую постарались сделать одновременно уютной и удобной. Она была оклеена светлыми обоями, пол покрывали пестрые коврики, возле скрытого за ажурной белой занавеской окна стоял на маленьком столике букет. Свежесрезанные цветы наполняли спальню медвяным ароматом.

Поставив сумку, он обернулся, чтобы еще раз поблагодарить экономку за чудесную комнату, однако той уже и след простыл. Несомненно, она поспешила к Джулии Пинкстон с радостным известием – блудный сын уже здесь! Хотя вернее было бы сказать «внук».