Джулия протянула руки навстречу вошедшему Лестеру – эффект был такой, как если бы вдруг ожила китайская фарфоровая кукла размером в человеческий рост, – и воскликнула:

– Мой Невилл!

Ее большие карие глаза увлажнились, но то были слезы радости. При виде этого Лестер испытал огромное желание перенестись на минутку обратно в Веллингтон и дать Ормонду крепкого пинка пониже спины за игнорирование своих родственнических обязанностей. Но, так как подобное перемещение было невозможно, Лестер решительно пересек комнату по толстому персидскому ковру и склонился над кроватью, позволив Джулии заключить себя в объятия.

– Наконец-то мы увиделись, Джу! – произнес он, в последний момент вспомнив, что Невилл именно так советовал называть его бабушку. – Чудесно выглядишь.

Ормонд показывал ему фотографию Джулии, но с момента, когда был сделан тот снимок, прошло как минимум лет десять. Помня рассказ друга о плачевном состоянии здоровья престарелой родственницы, Лестер искренне удивился ее цветущему виду. Она явно не была слепой, да и глухой, наверное, тоже.

Желая проверить слух пожилой леди, он негромко произнес:

– Ну, как поживаешь? Как здоровье?

– Чудесно. Правда, правая нога еще плохо слушается и я еще не окончательно окрепла после пневмонии, но в остальном все хорошо.

Чуть отодвинув от себя Лестера, Джулия пристально вгляделась в его лицо. Он с трудом сохранил улыбку, опасаясь, что будет сейчас же разоблачен. В этот напряженный момент Лестер чувствовал себя весьма неуютно и вдобавок испытал прилив раздражения. Отчасти ему даже хотелось, чтобы Джулия распознала обман, – он ненавидел лгать.

Но та ласково коснулась его щеки прохладными пальцами.

– Ты стал еще красивее, чем прежде, мой мальчик.