– Правда, мамуль… – скорчил забавную простодушную рожицу Кирилл. – Останемся с тобой на бережку, обнимемся и плакать станем… И ждать смиренно…

– Вот и ждите. А мы поплыли. Прыгай, Кира!

Что ж, пришлось и ей вступить в эту их придурковатую игру, то есть прошествовать гордо мимо Марины и Кирилла, высоко держа голову и выпятив грудь – благо есть ей что выпятить, – и сесть торжественно на корму, и помахать снисходительно на прощание. Раз так надо, значит, надо. Наверное, поговорить о чем-то хочет с ней адвокат Линьков. Ну что ж, она и ожидала, что разговор этот состоится… На работу-то он ее через Кирюху позвал, с ней самой на эту тему и не говорил пока… А может, передумал уже?

– Я тебе покажу, где настоящие кувшинки растут! Хочешь? Я сам заплыл туда намедни, аж дух захватило! Я такие раньше в детском кино про Буратино видел… Там сидит среди них Рина Зеленая, черепаха Тортилла, и поет дурным голосом: «Я сама была такою триста лет тому назад»… Помнишь?

– Помню, конечно! – весело рассмеялась Кира. – А у вас ничего получается, очень похоже даже…

– Ну так! Мы тоже талантами не обижены! Надо – и споем, и спляшем! А что делать – работа у нас такая…

Сергей Петрович замолчал, смотрел на нее, грустно улыбаясь. Лодка резво бежала по глади озера, все дальше отдаляясь от берега, скрипели весла в уключинах, солнечные сполохи дрожали в обеспокоенной движением воде. Хорошо… Тихо так и на душе спокойно… И не хочется никаких серьезных разговоров затевать…

– Вон, смотри! Видишь? Там их много, кувшинок этих! Сейчас заплывем…

В последний раз сильно поддав веслами, Сергей Петрович аккуратно закинул их в лодку, и она сама влетела на желто-зеленый ковер и остановилась, чуть покачиваясь. И впрямь красиво. Желтые водяные лилии колыхались в волнах, лежа на толстых зеленых, смыкающихся между собой листьях. Казалось, можно встать на них и пойти, как по островку. Кира протянула руку, дотронулась до ближайшего к ней цветка – на ощупь он был тугим, и прохладным, и нежным, как ребячья щечка.