— Ничем особенным, — она выдавила из себя улыбку, — за завтраком меня опять учили жить.

— Бабушка и тетя Глория? Она сокрушенно кивнула. Рассмеявшись, он опустился на стул.

— И чем все закончилось?

— Меня выгнали из-за стола. — Она начала крошить булочку.

— А ты успела съесть что-нибудь?

Роанна скорчила гримасу.

— Конечно — булочку и еще несколько кусков тунца.

— Целую булочку?

— Ну, не совсем целую…

— Столько же, сколько ты съела сейчас? Она посмотрела на раскрошенный хлеб на стаде и с облегчением ответила:

— Нет, больше. И два куска тунца.

—  — Ас тех пор ты что-нибудь ела?

Она покачала головой.

Уэбб обнял ее худые плечи, и Роанна ощутила его тепло и силу. Ее взлохмаченная голова прижалась к его груди, и девушка почувствовала блаженство. Когда она была ребенком, его объятия были единственным убежищем для маленькой, никем не любимой девочки. Теперь она выросла, и легкий мускусный запах его тела кружил голову и заставлял сердце биться частыми толчками.

— Детка, ты должна нормально питаться, — мягко сказал он. — Я понимаю, ты расстроилась и у тебя пропал аппетит, но так же нельзя! Посмотри на себя, ты опять похудела. Если ты не начнешь нормально есть, то заболеешь, и у тебя не будет сил управляться с лошадьми. Ты этого хочешь?

— Нет.

— Тогда ешь!

Она горестно взглянула на недоеденную ножку цыпленка.

— Я пытаюсь, но мне не нравится, как пахнет еда, потом, все всегда делают замечания, что я не так ем, кусок застревает в горле.

— Ты ела тосты утром вместе со мной, и ничего; тебя как будто не застревало.

— Но ты же не учил хорошим манерам и не дела из меня посмешище!

Он погладил ее спутанные волосы. Бедная маленькая Ро. Ей так хотелось услышать доброе слово от тети Люсинды, но она была слишком гордой, чтобы показать это.