– Взгляни на это, – сказала Пэтти Джейку, когда однажды вечером он обедал с ней и Сэмом. – Она, несомненно, талантлива! Ты должен позаботиться, чтобы у нее были самые лучшие учителя.

Джейк улыбнулся. Если бы Мэделин прыгала по комнате на одной ножке, Пэтти наверняка сказала бы, что в их семье появилась новая Анна Павлова. Он бегло просмотрел альбом, нахмурился, затем перелистал его еще раз.

– Это просто замечательно! – сказал он удивленно. – Возможно, ты права. Ей необходимо учиться живописи.

– Когда она подрастет, ее надо направить в школу живописи, а потом в Париж! – сказала Пэтти. Она взяла альбом и открыла его на том месте, где Мэделин изобразила ее. – Хм-м-м! – фыркнула Пэтти, глядя на свое худощавое лицо и точно подмеченный племянницей пронзительный взгляд. – Она, несомненно, талантлива!

Джейк откровенно расхохотался. Мэделин уловила мельчайшие детали в облике своей тетушки: даже то, как она хмурится и по-птичьи держит голову. Рисунок был пронизан чувством юмора.

– Возможно, она станет карикатуристкой! – пошутил он. Пэтти посмотрела ему в глаза.

– Или художницей, хорошо чувствующей характер человека, – поправила она.

И вот сейчас, по прошествии всех этих лет, Мэделин стала художницей-портретисткой. Талант ее созрел и вызывал восхищение у тех, кто не боялся взглянуть со стороны на свое истинное лицо. Пэтти надеялась, что выставка в галерее «Мидас» принесет Мэделин успех.

Она закурила очередную сигарету и, глубоко задумавшись, принялась ходить по библиотеке, прикасаясь к различным предметам, но не замечая их. Пэтти рассеянно курила, а мысли ее были где-то далеко-далеко. Затем она наконец приняла решение. Она не станет говорить Джейку о том, что собирается сделать, чтобы не беспокоить его понапрасну. Снова усевшись за письменный стол, Пэтти взяла записную книжку и набрала номер телефона сэра Джорджа в Англии.

Утром Мэделин вышла в девять часов из своей квартиры на углу Пятой авеню и Семьдесят пятой улицы и поехала в такси к своей студии на Вустер-стрит в Сохо.