Алан сглотнул.

Устроившись поудобнее, Эбони безразлично взглянула на него через плечо.

– Налей себе вина, – предложила она, махнув рукой с красным маникюром в сторону кухни. – Бутылка в холодильнике.

– Спасибо, не надо, – холодно ответил он, разозлившись на то, как она всегда умела поставить его в чертовски неловкое положение.

Женщина молча выпила остаток вина, поставила стакан на мраморный кофейный столик и тихо вздохнула.

– Ты что, так и будешь стоять, засунув руки в карманы? – сказала она. – Ты действуешь мне на нервы.

– Неужели, – хрипло рассмеялся он. – Ну что ж, это только справедливо.

– Справедливо? – тщательно выщипанные брови поднялись в недоумении. – Что ты имеешь в виду?

– Ничего, – пробормотал он и медленно направился к ней. Можно было поклясться, что на секунду на ее лице появилось испуганное выражение. Но столь же быстро оно сменилось обычной маской холодного спокойствия.

– У меня приготовлен для тебя последний чек. Сейчас достану. – Она встала и, прежде чем он смог что-либо предпринять, прошла мимо него, обдав ароматом духов. И опять, как только изысканный запах достиг ноздрей, тело немедленно ответило покалыванием. Это снова разозлило его.

– Я пришел не за чеком, Эбони. Ты, черт возьми, знаешь, что я с самого начала не хотел, чтобы ты отдавала мне эти деньги.

Она вытащила чек из ящика стола и сухо улыбнулась.

– Конечно, Алан, но твои желания далеко не всегда совпадают с моими.

– Что ты хочешь сказать?

Угольно-черные глаза были так же тверды, как уголь.

– Я хочу, чтобы ты взял этот чек и убрался из моей жизни куда подальше. Не хочу больше тебя видеть. Я собираюсь выйти замуж.

– Замуж! – В голове Алана как будто взорвалась граната. Она не может выйти замуж. Он ей не позволит. Она принадлежала ему!