– К несчастью, да, – последовал сухой ответ.

– Почему «к несчастью»? В конце концов, мода – это твой бизнес и, – добавила она с некоторым внутренним раздражением, – вся твоя жизнь.

Алан всегда был трудоголиком, но в последнее время это проявлялось все сильнее, иногда он работал всю ночь. Кое-кто решил бы, что организация сети весьма популярных магазинов мужской готовой одежды по всей Австралии плюс личное управление снабжавшими эти магазины предприятиями по пошиву – достаточно обширное поле деятельности. А он еще собирался заняться моделированием одежды.

Дейдра подавила вздох. Сказать что-нибудь Алану было нелегким делом. Он стал главой семьи в возрасте всего лишь двадцати лет, когда, после внезапной смерти отца от сердечного приступа, семейное предприятие оказалось на грани несостоятельности. Их дом тоже оказался дважды заложенным. Чтобы не допустить банкротства, Алан должен был работать не покладая рук. Но он преуспел, и преуспел очень хорошо. Дейдра гордилась им. Однако этот успех принес еще один не очень приятный результат – Алан приобрел несколько начальственную манеру поведения и как будто полагал, что все люди обязаны подчиняться его желаниям. Для него, должно быть, было сильным потрясением, думала Дейдра, когда несколько лет тому назад единственная женщина, которой удалось завоевать его сердце, вышла замуж за другого человека.

Подняв голову от стола, она, подозрительно прищурившись, смотрела, как сын отправляет в рот оливку.

– Адриана тоже будет там? – небрежно спросила она.

Алан уклончиво пожал плечами, он всегда умело скрывал свои чувства.

– Сомневаюсь. Ее марки не было на показе. В последнее время она редко появляется в Сиднее. – Он поднял темноволосую ухоженную голову, и усмешка скривила немножко жесткую линию его мужественных губ. – Не закидывай удочку, мама. Я не хочу сегодня идти, потому что устал.

– Тогда не ходи. Оставайся дома и посмотри телевизор со своей бедной старушкой-матерью.