В результате Боб и Билл были доставлены в Сидней и обосновались в доме Кастэрсов, Боб – в качестве повара и уборщика, а Билл – как садовник и подручный. Алан даже превратил помещения, предназначенные для стариков, в отдельную квартиру. Оба смотрели на него, как на принца королевской крови, и ревностно относились к службе. Стоило Алану случайно обмолвиться о своей любви к итальянской кухне, как Боб тут же на собственные деньги купил несколько итальянских поваренных книг.

Да, Алан был способен на добрые дела, но это не означало, что он был легким человеком. Дейдра надеялась, что сегодня вечером он будет вежлив с Эбони. Странно, что он назвал ее бессердечной ведьмой! Эбони, конечно, не такая! Она всегда была хорошей девочкой, услужливой и вежливой со старшими. Иногда, правда, она становилась несколько отстраненной, но это и неудивительно, если принять во внимание ее происхождение. Дейдра не могла понять, почему Алан был так суров с ней...

Эбони вышла на подиум, высокая и изящная в своем черном трикотажном платье без бретелек, но с отделкой из черного кружева, поднимающегося по шее и плечам до самого горла и спускающегося плотно обтягивающими рукавами по рукам. Если кружева служили целью соблюдения благопристойности, то эта задача явно не была решена.

Когда она с гибкой, чувственной грацией прошлась по приподнятой дорожке, глаза каждого мужчины в комнате сосредоточились на ней. Ее длинные до пояса прямые черные волосы были зачесаны на одно плечо, а глубоко посаженные темные глаза излучали из-под черных дугообразных бровей какое-то непонятное, таинственное очарование. Широкие, пухлые губы были выкрашены в ярко-красный цвет и разительно контрастировали с очень белым лицом.

Алан неспокойно поерзал в кресле и отвернулся. Ему не нужно было напоминать, как она выглядит и насколько легко может очаровывать мужчин.

– Ну и ну, Алан, – прошептал человек, сидящий рядом с ним. – Подумать только, что ты все эти годы жил с этим созданием под одной крышей. Как ты только вытерпел, парень?