— Я — положительно. В смысле — «за». Только деканат закрою и можно идти.

Алексей оказался не жмотом, и в кафе они посидели исключительно за его счет. С другой стороны, судя по пачке банкнот, выглядывающей из бумажника, это его не сильно напрягало. Играла приятная музыка, кружки с пивом опустошались одна за другой, а рядом росла гора шкурок от фисташек. Горячих блюд или закусок не заказывали: вечерний зной отбивал всякую охоту к еде.

Часа через полтора они покинули забегаловку, и Алексей проводил Наталью до общежития. А там он как-то очень естественно закрыл за собой на замок дверь ее комнаты и остался с ней до утра. Оба давно уже были не новичками в постельных схватках, и расстались весьма удовлетворенные друг другом. Наташке особенно нравилось, что он называл ее «малышка», и так трогательно у него при этом дрожал голос… Словно умолял о чем-то. От этого Наталья ощущала себя роковой женщиной, которая может по своей минутной прихоти либо дать мужчине неземное удовольствие, либо ввергнуть его в бездну отчаяния одним лишь взмахом ресниц. Приятно, черт побери!

Он ушел в семь утра, торопился куда-то по своим делам. Наталья напоила его на дорогу крепким кофе, сваренным в настоящей турке (подарок того самого заочника). Алексей мило поблагодарил ее за заботу, поцеловал в последний раз, ароматно дохнув на нее кофейным духом, и исчез. Наталья приняла душ, потом еще полчасика понежилась в разобранной кровати, еще пахнущей Лешкиным телом, и потихоньку стала собираться на работу.

Вспоминая о том, как ей было хорошо с Алексеем, Наташка незаметно для себя провалилась в сон. Поезд мерно покачивался и стучал колесами на стыках рельс, соседи по купе тоже закончили шумные разговоры и поудобнее расположились на своих местах, так же, как и Наталья, тихонько отдаваясь в объятия Морфея.