Потом я увидела Рикки — высокую фигуру, пробирающуюся сквозь толпу ко мне! В свитере и куртке он выглядел выше и мощнее. Темные глаза засветились, как только он увидел меня. Рикки обнял меня, как будто между нами не лежали несколько месяцев разлуки.

День растаял быстро. Мы «создавали» наш Виндзор: бродили по дорожкам аллей, заглядывали в сувенирные магазинчики для туристов, завтракали в кафе на мосту, где широкая Темза струится прямо за окнами, гуляли у кромки серебристой воды, где несколько речных лодок с надеждой поджидали пассажиров.

— Это серый город, — сказал Рикки, когда на минуту мы остановились, чтобы посмотреть с реки туда, где поднимался массивный, приземистый корпус крепости.

— Серый! — возмутилась я, нахмурясь. — Ты просто привык к буйным краскам Средиземноморья.

— Да нет же, мне нравится, — заверил меня Рикки. — Он прекрасен. Просто для меня образ Англии холодный и серый. — Он повернулся к реке. — Одно из моих воспоминаний — а их совсем немного о том времени — это прогулки с моей теткой. Высокая, она ходила быстро и тащила меня за собой. Пальцы стыли на ветру. Мне очень хотелось вернуться назад, в дом. — Рикки вновь как бы стряхнул воспоминания: — Не наступило ли время английского чая? — улыбнулся он.

— Что ты чувствовал, вновь посетив это место? — я вернула его к той же теме, когда мы ехали в город. Он еще не упомянул о своем визите в Девон, а меня интересовала причина, которая привела его и, возможно, снова приведет в Англию.

— Дом показался меньше, чем я помнил.

— Говорят, так всегда бывает.

— Сад, конечно, зарос, но там было кое-что еще. — На какой-то момент он отдалился от меня. Затем рассмеялся: — Как сказал поверенный, мне не приготовили фамильной усадьбы, хотя земля имеет определенную ценность. Ага, как тебе нравится это местечко для чашечки чая?

О коттедже больше не упоминалось почти до последнего дня.