– Эй, Келли, не боишься гулять в Центральном парке?

– С тобой – нет, – быстро парировала она, с улыбкой оглядывая толпу и пытаясь определить, кому принадлежал голос.

В стороне от толпы вполоборота к ней стоял пожилой мужчина. В его темных волосах поблескивала седина. На нем была клетчатая рубашка и поношенные, мятые зеленые слаксы.

Эта одежда, искривленные дерзкой усмешкой губы…

Келли похолодела, страх мгновенно сковал ее, перед глазами замелькали картины – занесенный над ней мощный кулак, пронзившая ее боль, сдавленный крик, грубые руки, которые швыряют ее, как щенка, дыхание мужчины, отдающее виски, тонкий детский голосок. И звоном в ушах: «Не бей меня, папа! Не бей меня!» – а в ответ – грубые ругательства и вкус крови на губах.

Замерев от ужаса, она всматривалась в мужчину, а мысли бешено крутились в голове. Как он отыскал ее? Ведь прошло столько лет. Как? У нее теперь новая жизнь. К ней хорошо относятся, уважают. Нельзя позволить ему все разрушить. Нельзя позволить снова мучить себя. Ни за что.

– Келли, что случилось? – послышался чей-то голос. – Ты бледна как полотно.

Она не ответила, не в силах отвести глаз от мужчины. Но тут он повернулся, и она увидела его лицо. Слава Богу, это не он! Жаркая волна облегчения затопила ее.

Только теперь Келли заметила одну из ассистенток режиссера, с тревогой вглядывавшуюся в ее лицо.

– Это все от жары, – проговорила Келли – что-что, а лгать она умела виртуозно. – Все в порядке, не волнуйся.

Видя, как румянец возвращается на лицо Келли, женщина облегченно кивнула.

– Здесь Пэтти Камминз из зоологического уголка Центрального парка. Думаю, ты захочешь познакомиться с ней до выхода в эфир.

– Разумеется. – Келли снова взглянула на мужчину, чтобы убедиться, что не ошиблась. Конечно, это другой человек. Тот по-прежнему в Калифорнии. В Напа-Вэлли. Она в безопасности. Ей не о чем беспокоиться. Совсем не о чем.