Во-первых, эту боль не унять ничем. Во-вторых… у меня больное сердце, и мне осталось не так уж много. В-третьих — я предприняла собственное частное расследование и выяснила, что за последние три года в разных штатах произошло несколько подобных случаев. Ты скажешь, что это совпадение — правда, преступления совершаются ежесекундно, кто с этим спорит? Но меня больше всего заинтересовали те, в которых фигурировал убитый горем муж с инициалами Д и К. Дермот Катнер. Дойл Каннинг. А еще — Дерек Клозингер, Дью Каллахан, Дон Клейвер и Диего Калаброза. Врать не буду, не по всем эпизодам удалось собрать доказательства, но еще за два случая я могу ручаться.

— Боже мой…

— Я не прошу тебя верить мне на слово. Все материалы у меня в Чикаго, я перешлю их тебе, но сейчас я прошу, умоляю тебя только об одном: в память о своих родителях, в память о моей дочери — не спеши выходить за этого человека. Проведи собственное расследование — если хочешь, я дам тебе денег. Убедись во всем сама. Прошу тебя, Дженнифер Аргайл. Карле было всего двадцать лет. Она была красивой и доброй девочкой…

Голос женщины прервался, она порывисто встала и вышла из комнаты. Дженнифер тупо смотрела на газетные вырезки, разбросанные по столу.

В памяти стали всплывать обрывки их с Дойлом разговоров, его расспросы, его внимание к судьбе Дженнифер. Тогда это казалось таким… правильным, таким желанным — на свете нашелся вдруг человек, которого действительно интересовала Дженнифер Аргайл. Так она думала.

На самом деле — сейчас она это вспомнила — Дойл, казалось, совсем не удивился известию о гибели всей ее семьи. Сочувствовал — но как будто уже знал об этом. Больше его интересовало, есть ли у нее другие родственники. И еще он пару раз обмолвился, что профессор Аргайл, по слухам, оставил приличное состояние — а ведь деньги на самом деле были мамины, это же она заработала их на организации аукционов и выставок…