Она уже взрослая самостоятельная женщина, у нее все получится. В конце концов, сейчас не Средневековье, ее защитят, ей помогут…

Погруженная в свои мысли Дженнифер даже не обратила внимания, что правит в открытое море…

Дойл Каннинг метался по церкви, очень напоминая разъяренного кота, у которого из-под носа удрала полудохлая мышь, приготовленная им на обед. Джулия Монро хмуро смотрела на него, а потом откашлялась.

— Дойл, я думаю, нам всем надо успокоиться.

— Думаешь? Надо же! Она еще и думает! Как можно было так поступить?! Кино она насмотрелась, что ли? Напрасно, Джулия Робертс из нее, как…

— Как из тебя Ричард Гир.

— Джулия, иди к черту! Я не могу думать о хороших манерах, когда от меня сбежала невеста.

— Ты так злишься, словно она еще и прихватила с собой сундук с твоими фамильными бриллиантами.

— Знаешь, а что-то в этом есть! Я все хлопоты взял на себя, я потратился на эту чертову свадьбу, я договорился со священником и оплатил банкет в шикарном кабаке…

— Дойл, мы все еще говорим о твоей нежно любимой невесте? Или о девице трудной судьбы, раскрутившей тебя на бабки и слинявшей вместе с ними?

— Я не понимаю твоей иронии, Джулия, хотя… ты всегда меня недолюбливала. Вероятно, это нормально — ведь тебя замуж никто звать не торопится!

— Дойл Каннинг! Слушать оскорбления я не собираюсь. Будь здоров. Сходи в свой шикарный кабак, напейся с горя, чтоб добро не пропадало. Полагаю, Дженни все же решила еще разок все обдумать, а в таком деле требуется уединение. Молодец — вот все, что я могу сказать. До скорого — либо прощай навсегда. В зависимости от того, до чего она додумается.

С этими словами Джулия решительно покинула церковь. Уже на стоянке машин ее перехватил встревоженный человечек в дорогих очках и неброском сером костюме.

— Виноват, мисс…