Увидел — и замер от восхищения. В тот момент ему даже не пришло в голову спросить, откуда в замке это животное, — настолько он был погружен созерцанием достоинств жеребца. Конь был как минимум на локоть выше в холке его собственного, а силуэт свидетельствовал о том, что животное очень сильное и выносливое. Белоснежная шерсть коня поражала удивительно чистым и ярким цветом. Парлан хотел было уже отдать приказ оседлать его для себя, несмотря на очевидную агрессивность белоснежного красавца, когда в Дахгленн въехали Малколм и Лаган. Они-то не стали дожидаться удобного момента, чтобы переговорить с Парланом.

— Вы уже видели это великолепное животное? — спросил Парлан, замечая, однако, что товарищи чем-то озабочены.

— Да, видел, — бросил Малколм и, повернувшись к кому-то из слуг, осведомился:

— Как дела у парней?

— Не слишком хороши. Тот, что постарше, сильно болеет, а другой проклинает нас на чем свет стоит.

— И недаром! — воскликнул Лаган. — Разве с ними Обошлись по-человечески?

— Воду и еду они получают регулярно, — робко запротестовал кто-то.

— Вчера я дал им еще одеял, но, боюсь, младший оказался прав, когда ответил, что они сгодятся им в качестве саванов, — пробурчал тот, кто говорил первым.

— Молчать! — Тишина, наступившая после окрика Парлана, была зловещей. — Что за парни? — поинтересовался он.

— Артайр совершил набег на Фергюсонов, — объяснил Лаган, зная, что Парлан будет недоволен, поскольку не давал такого приказа. — Когда мы возвращались назад, то случайно наткнулись на двух парнишек в облачении клана Менгусов и прихватили их с собой.

— Сколько лет парням?

— Одному лет двадцать, а может, годом-двумя меньше, — ответил Малколм. — Кто-нибудь из присутствующих здесь назвал бы его мужчиной, по мне же он — как есть парнишка. Ну а второму уж точно не больше двенадцати.