Первое, что она ощутила, приходя в себя, был сильный запах конского пота. Потом девушка осознала, что лежит связанная на спине собственного коня, упершись носом прямо во влажную попону. Лошади шли галопом, Эмил трясло и подбрасывало на кочках и выбоинах, попадавшихся на дороге, однако она почти не чувствовала этого. Зато голова раскалывалась и отзывалась острой болью на каждый толчок.

Ей так и не удалось увидеть Лейта, и оставалось только надеяться, что он тоже, связанный, лежит поперек крупа одной из лошадей. Мысли о том, что брат погиб, Эмил допустить не могла.

Девушке удалось краем глаза заметить замок Макгуинов; лошади одновременно замедлили ход. Она похолодела: вряд ли можно было рассчитывать на побег, оказавшись за воротами. Она была никудышным бойцом, но вполне могла оценить достоинства этого укрепленного гнезда, способного исполнять как функции крепости, так и тюрьмы. Сомнений в том, что их с Лейтом будут держать в этих стенах до получения выкупа, не оставалось — в этом и заключался весь ужас ее положения. Прежде всего необходимо было выяснить, догадались ли эти люди, что она — женщина. А если нет, то как долго она могла еще разыгрывать роль парня?

Она достаточно наслышалась о суровых нравах горцев и не заблуждалась насчет того, как с ней поступят, если дознаются, что один из двух пленников — девушка.

— Эй ты, просыпайся. Это я тебя сюда приволок, паренек, предварительно выколотив из тебя лишнюю дурь.

Она на мгновение зажмурилась — стало быть, они еще не поняли, кто она. Потом, распахнув глаза пошире, огляделась. Коренастый темноволосый мужчина был занят тем, что распутывал веревки, стягивавшие ее запястья и лодыжки. Он не показался ей похожим на головореза, но теперь Эмил знала, что первое впечатление бывает обманчивым. К примеру, девушка привыкла доверять отцу — и вот выяснилось, что она, оказывается, ошибалась в нем.