- Возвращайся в постель, Парлан, - промурлыкала она и даже облизнулась, когда он повернулся к ней, демонстрируя все свои достоинства.

Карие глаза - такие темные, что казались черными, смотрели на лежавшую на кровати женщину без всякого выражения. Парлан не любил Кэтрин, но не мог отрицать, что она обслужила его, что называется, по первому разряду. В ее чувственной ненасытности таился какой-то вызов, но Парлана не волновал душевный настрой женщины. Не думал он и о том, что является для нее кем-то большим, нежели просто самцом. По его мнению, Кэтрин могла столь же пылко отдаваться любому другому существу, обладающему теми же мужскими достоинствами, что и он.

Вздохнув, Парлан направился к постели, где Кэтрин не так давно продемонстрировала ему все, на что способна распаленная похотью самка. Теперь, правда, ее чувственность его не волновала, поскольку собственную он уже утихомирил. Заметив на лице женщины гнев в тот момент, когда потянулся за своей одеждой, Парлан попытался было подобрать нужные слова, чтобы попрощаться. Говорить что-либо следовало осторожно - Кэтрин как-никак была преданным союзником их семейства. Стоило хотя бы в малейшей степени оскорбить ее - и могла разразиться "буря, а иметь дело с женскими истериками Парлану в данный момент не хотелось. Семейство Кэтрин весьма желало бы выдать ее замуж, а это делало женщину в определенном смысле опасной.

Надевая дорожные штаны, он позволил себе ухмыльнуться. Ее бы воля она бы оставила его "дружка" себе на веки вечные. Признаться, ночью "дружок" пребывал в таких тяжких трудах, что его и на самом деле можно было одолжить ей на несколько дней - от него теперь проку было мало. Снова ухмыльнувшись - на сей раз тому странному направлению, которое приобрели его мысли, Парлан признался себе, что ему, собственно, не на что жаловаться - он сам поддался ее чарам и откликнулся на недвусмысленное предложение.