А Сайма, лучезарно улыбаясь, выдвинула другой стул, не такой парадный и без всяких подлокотников.

– Садитесь сюда, голубушка, дайте отдых вашим усталым ножкам. Она, мистер Хэдден, слишком усердно трудилась, после того как вы уехали. Можно было подумать, что она скучает по вас. – И продолжала без передышки: – Согласитесь, миссис, в башне сухо; оттуда видно на много миль вокруг, а если окна открыть, там будет славный сквозняк.

Разрываясь между досадой и благодарностью, Андра села.

– И вы думаете, что плед восхищается прекрасными видами?

Сайма погладила Андру по руке, стянув при этом шаль с ее плеч.

– Ах, какой у нас острый язычок, правда же, мистер Хэдден?

– Я высоко оценил ее… – его взгляд прошелся по ее груди, которую открывал глубокий вырез платья, – остроумие.

Андра наклонилась вперед, пылкое возражение готово было сорваться с ее губ.

Но тут Сайма крепко впилась пальцами в ее плечи, притянула к спинке стула и разразилась речью:

– В эти дни мы с девчонками занимались весенней уборкой. Понимаете, весна – очень подходящее время для уборки. Вот мы и проветрили белье, протерли от пыли всякие памятные вещи и заново уложили все в сундуки, и плед мы тоже отнесли наверх. – Она кивнула одной из служанок, и та налила в миски суп и поставила одну перед Хэдденом, другую – перед Андрой. – В такое приключение нужно пускаться на сытый желудок.

Андра поднесла руку ко лбу. Она не помнила, чтобы Сайма когда-нибудь так много болтала. Это, должно быть, влияние Хэддена; это очередная катастрофа, и винить в ней можно только его.

– Она похудела. – Хэдден обращался к Сайме, но не было сомнений, что речь идет об Андре; его взгляд, брошенный через разом уменьшившийся стол, просто уничтожил ее.

– Вот-вот, если она закроет один глаз, то будет точь-в-точь как иголка, – отозвалась Сайма, не скрывая своего предательского желания говорить об Андре так, как если бы ее здесь вообще не было. – Она очень плохо ела.