— Значит, ты, возможно, будешь танцевать в Париже, — сказал он.

— Да, — сказала она, и глаза ее мечтательно затуманились. — Но я предпочла бы остаться в Лондоне. Англию я знаю лучше, чем Францию. Я даже говорю по-английски лучше, чем по-французски. Я бы с удовольствием осталась здесь навсегда.

В ее речи слышался легкий французский акцепт, что делало ее еще более привлекательной. Ему нравилось слушать, как она говорит.

— Ты ведь сын маркиза, не так ли? — спросила она. — Почему у тебя другая фамилия?

— Я ношу фамилию матери, — сказал он. — Она умерла позапрошлой зимой.

— Вот как? — сказала она. — Как печально! Моя мама тоже умерла, но я ее не помню. Насколько я помню себя, я всегда жила с папой. А как тебя зовут?

— Роберт, — ответил он.

— Роберт, — произнесла она по-французски и, рассмеявшись, повторила имя по-английски. — Потанцуй со мной, Роберт. Ты танцуешь?

— Мама учила меня, — сказал он. — Но где мы будем танцевать? Прямо здесь?

— Почему бы нет? — сказала она, легко поднявшись со скамьи и протягивая ему изящную ручку. — Музыка хорошо слышна отсюда.

— Но ты поранишь себе ноги о камни, — сказал он, взглянув на ее тонкие шелковые туфельки.

Она рассмеялась.

— Мне кажется, Роберт, ты ищешь предлога, чтобы не танцевать, — сказала она. — Думаю, что твоя мама вообще не учила тебя танцевать, а если учила, то ты не смог научиться, потому что у тебя, наверное, обе ноги левые. — Она снова рассмеялась.

— Ошибаешься, — возмутился он. — Если хочешь, то давай танцевать.

— Как неохотно ты выполняешь мою просьбу, — заявила она. — Ты должен испытывать радостное волнение, предвкушая танец со мной. Ты должен показать, что танцевать со мной — мечта всей твоей жизни. Ну ладно. Давай танцевать.