— Экзамены у тебя заканчиваются двадцатого июля, — произнесла Нора, отпив еще глоток мартини.

Дженни пристально взглянула на собеседницу.

— Откуда вы знаете?

Нора снисходительно усмехнулась.

— Дорогая, ты даже не представляешь, сколько мне всего известно. Я просто ходячий кладезь тайн и секретов. Про тебя, например, знаю такое, о чем ты даже не догадываешься. Разверни-ка вон тот журнал, что рядом с тобой, на столике.

Проследив за взглядом Норы, Дженни взяла последний номер «Тайм энд тайд» и не успела раскрыть, как на колени ей вывалилась куча фотографий. Глаза Дженни расширились от удивления, когда она рассмотрела снимки. Каждый запечатлевал ее саму — выходящей из дому, садящейся на «хонду», поднимающейся по ступенькам колледжа, открывающей дверь «Упитанного ангела» и даже беседующей с Филом на тротуаре перед рестораном. На сей раз сомнений не возникло: снимки явно были сделаны недавно, этой весной.

Дженни подняла на Нору вопросительный взгляд.

— Думаю, ты уже обо всем догадалась, — усмехнулась та. — Некоторое время за тобой велась слежка. Человек из частного сыскного агентства по моей просьбе наводил о тебе справки. Эти фотографии он приложил к своему отчету.

— Но зачем? Почему? Это как-то связано с…

— Вот именно, — кивнула Нора. — С историей твоего рождения. — Вздохнув, она залпом допила остатки мартини. — Как я уже упоминала вчера, на том снимке, что остался у тебя, изображена твоя мать. В каком-то смысле мне жаль это делать, но я просто обязана повторить: Мэнди и Фил Прайс не настоящие твои родители. — Она перевела взгляд вниз, на ковер. — Понимаю, известие шокирующее, но…

Нора вновь посмотрела на Дженни, пытаясь разгадать ее реакцию на услышанное.

— Я все знаю, — прошептала та, тоже глядя в пол.

— В самом деле? — оживилась Нора.

— Да. Но Мэнди лишь недавно рассказала мне. Практически перед самой своей смертью. Поначалу я ей не поверила… Кстати, Фил до сих пор остается в неведении…