— Слуга заверил меня, что я могу прогуляться в саду, не причинив никому беспокойства. Однако я все же побеспокоил вас. Еще раз приношу свои извинения. — Антонио носил массивные очки в черепаховой оправе, придававшие излишнюю суровость и без того резким испанским чертам, и его взгляд показался Касс вопросительным и осуждающим.

Она осознала, что против воли краснеет под этим взглядом. Вряд ли Антонио запомнил ее, да и с какой стати?

Только потому, что в конце каждой лекции Касс осаждала его множеством вопросов? Она опустила взгляд на его руки, спрятанные глубоко в карманы брюк. Тогда, в «Метрополитен», он носил обручальное кольцо, а среди слушательниц Антонио ходи ли странные слухи, что его жена исчезла из дома самым необъяснимым образом. Касс до сих пор помнила сплетни и пересуды, придавшие облику импозантного лектора восхитительную романтичность. Вполне естественно, что в итоге половина из слушавших испанского лектора женщин по уши влюбились в него. Включая и саму Касс.

— Я такая бестолковая хозяйка! — воскликнула Касс, стараясь стряхнуть оцепенение. — Вас, наверное, пригласили на сегодняшний прием? Моя тетка — Кэтрин Белфорд. А меня зовут Кассандра де Уоренн.

Антонио долго разглядывал девушку, прежде чем протянул руку. Касс уже совсем отчаялась, решив, что ляпнула какую-то глупость, но неловкий миг миновал, он ответил на рукопожатие и слегка поклонился, удивленно спросив:

— Так вы американка?

Ну конечно, ее выдавал акцент!

— Моя мать была американкой, и я родилась в Штатах, но когда она умерла, я стала жить у тетки. Я провела здесь большую часть жизни и привыкла считать себя англичанкой! — Касс поду мала, что несет чушь и выглядит довольно странно.