91. После этого римляне настойчиво призывают к стойкости боязливый народ и оставляют ему наставников, дабы те обучили его пользоваться оружием. Они также велят возвести по берегу моря на южной оконечности острова, где находились их корабли, ибо отсюда, как опасались, вероятнее всего были нашествия чужестранцев, расположенные на некотором расстоянии друг от друга дозорные башни, дабы наблюдать с них за морем. Но легче превратить коршуна в ловчего сокола, чем землепашца в обученного владению оружием воина, и кто хочет вложить в поселян глубокие знания, тот мечет жемчуг пред свиньями. И как только римляне, распрощавшись с намерением когда-либо вернуться сюда, отплыли с острова

О божественное возмездие за прошлые преступления, о безумие Максимиана, отнявшего у страны столько доблестных воинов! Будь они и сейчас в наличии, не нашлось бы народа, которого они не прогнали бы прочь. И, бесспорно, так это и было, пока они оставались на родине. Ведь и отдаленные королевства пребывали тогда в зависимости от них, и они спокойно и уверенно оберегали Британию. А теперь дела обстоят именно так, как неизбежно случается, когда оборона государства возлагается на землепашцев. К чему распространяться об этом? Короче говоря, покинув города и высоко вознесенную стену, они снова обрекают жителей страны на безоглядное бегство, на скитания еще более безнадежные, чем обычно, на чинимые врагами преследования, на еще более беспощадные побоища. И точно хищные волки, напавшие на овец, терзают горемычный люд пришельцы-грабители. Злосчастные остатки бриттов обращаются к могущественному мужу римской державы Агицию с нижеследующим посланием: "Агицию, трижды консулу, горестное стенание бриттов". В немногих словах пожаловавшись на свою участь, они добавляют: "Море оттесняет нас к чужеземцам, а чужеземцы- к морю. Из-за этого нам не миновать гибели: или нас поглотит пучина, или нас всех перережут". Но не добившись поддержки, опечаленные послы возвращаются вспять и оповещают своих соотечественников о выслушанном ими отказе.