Однако сейчас Лесе было не до того, чтобы разглядывать квартиру соседки. Насколько она знала тетю Клаву, та не впадала в панику по пустякам. Даже когда ее дочка – горячо любимая и даже обожаемая Наташка – свалилась с мотоцикла Кольки, ее тогдашнего кавалера, и сломала себе руку, тетя Клава не плакала и не причитала над стонущей дочерью. Она действовала. Немедленно поймала такси. И отвезла Наташку в травму, где той сделали рентген и наложили ловкий беленький гипс.

И было еще немало случаев, когда тетя Клава проявляла присущее ей здравомыслие. Оставшись одна, без мужа, которого унесла прочь загадочная болячка под названием «лихоманка», тетя Клава сумела неплохо управиться и с хозяйством, и с дочкой, и про себя не забывала. Крутилась, вертелась, но все как-то успевала, и все у нее получалось отлично. И ремонт она своими руками делала. И дачу достраивала. И за своей матерью, совсем сдавшей после исчезновения отца внучки, успевала ухаживать.

Так что если сейчас она взахлеб рыдала, значит, у нее был на то серьезный повод.

– Просто ума не приложу, что могло случиться с моей Наташкой.

– Покажите мне письмо, тетя Клава.

– Вот!

Леся взяла простой бумажный конверт без марок и почтовых штемпелей и извлекла из него смятый листок бумаги с неровными буквами. Строчки прыгали вкривь и вкось. Письмо было написано красным толстым фломастером, что тоже выглядело довольно странно. Неудобно же писать таким толстым стержнем. Совсем короткая записка занимала почти весь вырванный из тетрадки листок.

– Ну, что ты думаешь?

– Похоже, Жоржи писала это в большой спешке.

– Нет, что ты про содержание думаешь?

Прочесть толком письмо Леся еще не успела. И сейчас начала читать.

«Славная моя мама! – писала Жоржи. – Прошу тебя, не сердись на меня, а постарайся изменить свое представление об этом мире. Скоро после этого и я вернусь. Твоя Жоржета!»