– Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ввести ее в курс дела, сэр, – важно ответил Баркер. И, уже почти по-человечески, добавил:

– Девушка толковая, умеет справляться с трудностями.

Профессор рассеянно кивнул ему и пожелал доброй ночи.

Фрэнни выбралась из битком набитого автобуса и свернула от остановки на плохо освещенную улицу, с маленькими домиками и скромными газонами, отгороженными от тротуара железными заборчиками. Должно быть, когда-то эти домики видели лучшие времена: до сих пор в их окнах висели аккуратные занавески, а парадные двери были ухоженными. Одну такую дверь Фрэнни открыла и, захлопнув ее за собой, крикнула:

– Это я! Простите, задержалась.

Оставив плащ в узеньком коридоре на вешалке, она вошла в кухню. Комната была небольшая, темноватая, совсем непохожая на те, которые часто изображают на фотографиях в журналах, но все равно уютная, с веселыми яркими занавесками и темно-красной старомодной бархатной скатертью на столе. За столом перед разложенными книгами сидел юноша и что-то писал. Когда Фрэнни вошла, он, не поднимая головы, буркнул: «Привет». Пожилая женщина, стоявшая у газовой плиты, с улыбкой повернулась к ней:

– Что тебя задержало, моя дорогая? Хочешь чаю? Ужин будет готов через полчаса. Как у тебя все прошло?

Фрэнни наполнила водой чайник и поставила его на огонь.

– Неважно, тетя. Я им не подошла. Дом очень красивый, даже с дворецким. Пока я там была, одна из служанок порезала руку, да так сильно, что мне пришлось оказать первую помощь, а когда приехал врач, он попросил меня отправиться с ними в больницу. Что я и сделала.

– Надеюсь, они тебя поблагодарили…

– Мм, насколько помнится, нет. Доктор был очень вежливым, но он, кажется, принял меня за прислугу.