— Хорошо бы вам, Саймон, на время уехать отсюда, — кашлянув и обернувшись к нему, сказала Кей, когда они достигли конца тропы.

Расстроенный и все еще испытывая странное беспокойство, он окинул взором красное шелковое платье Кей. Нет, хоть и давно он не прикасался ни к чему достаточно нежному, что могло бы удовлетворить его, но все равно не испытывал желания быть искушенным. Во всяком случае, не сейчас. И не чарами Кей.

Улыбка девушки говорила о том, что его торговый агент заметила и оценивающий мужской взгляд, и некоторое колебание.

— Да притормозите немного, Саймон, дайте отдышаться, — бросила она чуть ли не с вызовом. — Никак не могу понять, почему вы оставили Нью-Йорк и возвратились в эту деревенскую трясину.

Стоя рядом с ним и щедро источая парфюмерное благоухание, она тряхнула каштановыми кудрями. Один уголок его губ поднялся в улыбке, затем он вновь обрел сугубо деловой вид.

— Не располагайтесь как дома. Поезжайте и завершите дело с Хендерсоном из отдела торговли. Надо до праздников связаться с ним и решить вопрос с рекламой нашей статуэтки. — Он протянул длинную, мускулистую руку и открыл дверь водительского места своего серебристого «ягуара». — Послушайте, Кей, может, вы сами доедете?

Та вскинула на него свои округлившиеся глаза.

— Как! Вы говорите мне это только сейчас? Да вы шутите! — Она тяжко вздохнула. — Я надеялась вернуться вместе с вами.

Саймон смотрел, как она забирается в авто, и хотел только одного — чтобы она поторопилась и поскорее уехала. Склонившись над все еще открытой дверцей, он с едва скрываемым раздражением проговорил:

— У меня тут еще есть дела. А вы не гоните как сумасшедшая и не бейте что есть силы по тормозам.