– Ксандра!

Она быстро обернулась, настороженно взглянула на говорящего, и сердце его защемило: хотя внешнее сходство с Ксандрой было очевидным, чтобы, скажем, принять незнакомку за ее родную сестру, но до манекенщицы ей было далеко.

Женщина улыбнулась, белоснежные зубы сверкнули в полутьме.

– Добрый вечер. Я думала, что буду здесь в полном одиночестве.

– Я тоже специально искал уединенного места, – признался Димитрий.

На ее лице снова вспыхнула улыбка.

– Понимаю, о чем вы говорите. Я люблю светские рауты, но после длительных бесед так хочется глотка свежего воздуха!

Впервые за последние несколько месяцев легкая улыбка озарила его лицо.

– Тогда не буду вам мешать.

Она замахала рукой.

– Вы мне вовсе не мешаете. Значит, вы знакомы с Ксандрой?

– Да. Я ее очень хорошо знаю.

– Она была изумительной манекенщицей, правда? В ней удивительно сочетались такие несовместимые вещи, как целомудрие и страсть, что подняло ее до вершин суперзвезд модельного бизнеса. Обидно, что она вынуждена была отказаться от нью-йоркских контрактов.

– Она всегда предпочитала Европу.

Что-то странное промелькнуло в глазах собеседницы.

– Да, думаю, вы правы.

– Вы говорите о ней в прошедшем времени. Неужели Ксандра отказалась от блестящей карьеры в Европе ради проживания на родине?

– Да, Ксандры Фочен уже нет.

Все внутри его оборвалось.

– Что вы имеете в виду? Как так нет?

Блондинка вздохнула.

– Если верить моей сестре, то, по ее информации, Ксандра Фочен умерла и давно погребена глубоко под землей.

Слова били наотмашь, словно грубая физическая сила наносила по нему удары невероятной мощи.

– Так она умерла?

Димитрий судорожно втягивал воздух, казалось, легкие отказывались работать. Зажатый в руке стакан с виски треснул, и острая боль пронзила руку.