Вы, конечно, можете возразить, что поощрять детский труд не дело и что я должен был поступить совсем иначе. Например, заявить на его мать в органы защиты детей. Может быть, но, во-первых, я не знаю, кто он такой, и у меня нет времени устанавливать его личность. А во-вторых, большинство детей предпочитают жить с плохими родителями, чем в приюте. Если он все-таки придет ко мне, я помогу ему справиться с проблемами. А если нет... – Он философски пожал плечами.

– Что ж, – задумчиво проронила Беатрис, – я думаю, вы рассуждаете абсолютно правильно. В любом случае мне бы не хотелось отправлять его в колонию.

– Я рад, что вы решили его отпустить, – сказал мужчина, и в уголках его губ затеплилась улыбка, от которой по коже Беатрис пробежал легкий, волнующий озноб. – Детская преступность, безусловно, страшная вещь, и ей нельзя потакать. Но в этом конкретном мальчишке есть что-то такое... не до конца испорченное. Мне кажется, он еще не превратился в отпетого подонка и может исправиться. Если, конечно, захочет.

– Будем надеяться. – Беатрис вздохнула. Она посмотрела на мужчину с признательной улыбкой и сказала: – Спасибо вам большое, что пришли на помощь. В сумочке, правда, ничего ценного не было, но уж очень досадно было бы возиться со сменой замков.

– Ну что вы, не стоит благодарности. – Он смущенно отмахнулся. – Я всего лишь сделал то, что должен был сделать любой нормальный мужчина на моем месте.

– Вы так считаете? Может быть, но только почему-то никто, кроме вас, не погнался за грабителем! – пылко возразила Беатрис. – То, как он напал на меня, видели несколько мужчин. И все они сделали вид, будто ничего не заметили!

– Наверное, они просто не умеют быстро бегать, – предположил, улыбнувшись, мужчина.

– Нет, просто все думают только о себе, – снова возразила Беатрис, не заметив иронии в его голосе. – Никто не хочет утруждаться ради других. Поэтому преступники так обнаглели, что нападают прямо средь бела дня!