– Увы, мне очень жаль, но я ничего не могу разглядеть. Я уверена, что могла бы хоть что-то увидеть. Но здесь, в крепости, а может быть, где-то рядом с нею есть что-то такое, что блокирует мои способности к ясновидению.

Макнейл нахмурился:

– А может быть, здесь просто место такое? Неблагоприятные для ворожбы условия?

– Не знаю. Только вот что… Здесь что-то очень уж холодно, ты заметил? Слишком холодно.

– Но ведь так и должно быть. Мы скрылись от солнца, вокруг толстые каменные стены.

– Нет. – Ведьма сердито качнула головой. – Дело не в этом. Тут должна быть какая-то более веская причина.

Только сейчас Макнейл заметил, что от его дыхания идет густой пар. Он снова покрепче сжал рукоять меча и вдруг обнаружил, что рука едва ее ощущает. Пальцы свело от холода. Видимо, охлаждение происходило настолько медленно и незаметно, что поначалу Дункан этого даже и не почувствовал.

– Пожалуй, лучше нам отсюда убраться, – спокойно произнес он. – До лучших времен.

Командир разведгруппы начал пятиться к выходу, выставив перед собой острие клинка. Никаких признаков опасности по-прежнему не было, но Макнейлу почему-то очень не хотелось поворачиваться к этим залитым кровью койкам спиной. Приблизившись к двери, он обнаружил, что Констанция уже вышла во двор. Сержант на мгновение задержался в проходе и еще раз окинул взглядом погруженную во тьму казарму. «Ровно пятьдесят коек. И, черт побери, сколько же крови!..» Макнейл шагнул во двор и плотно затворил за собой дверь. Дункан взглянул на Констанцию. Лицо ведьмы было бледно, однако она не теряла присутствия духа.