– Что случилось? – спросила она, не здороваясь.

– Дай чего-нибудь пожрать сначала, – ответил он, вешая на крючок фуражку, – сейчас расскажу, – ботинки гостя разлетелись в разные стороны.

– Ну, проходи… на кухню что ли… – растерянно пробормотала Яна.

– С утра как белка в колесе, – заговорил Руденко, брызгая у раковины мыльной пеной, – весь отдел на ушах, шеф в бешенстве…

– Опять? – иронично спросила Милославская, заглядывая в холодильник.

– Брось шутки, – отрезал Семен Семеныч, утираясь полотенцем, – не до них. Дело серьезное. Ну, чего там у тебя? – спросил он, рыская глазами по столу. – Я с раннего утра маковой росинки во рту не держал, да и утром-то не позавтракал толком. Сейчас только перерыв дали. К тебе вот забежал… Мы тут неподалеку…

– Что-то я ничего не понимаю! Врываешься, командуешь… И-и-и вообще… кто это мы?

– Сейчас все объясню, – Семен Семеныч сел на табурет, по привычке подогнув под себя одну ногу.

Через пару минут Яна поставила перед ним разогретую в микроволновке пиццу и, достав из навесного шкафчика незаменимую серебряную джезву, принялась варить кофе.

– Короче, звонят мне с утра, – начал гость, – Я спал еще. Срочно выезжай, говорят. Что к чему не объясняют, некогда, мол. Прилетаю – в отделе полный переполох. Спрашиваю, в чем дело. Отвечают: теракт.

– Чего-о?

– Не перебивай. Теракт, говорят. Акт тер-ро-рис-ти-чес-кий! Неподалеку от здания районной администрации прогремел взрыв.

– Это у нас тут?! На Парковой?

– Угу.

– Ничего себе!… Вот дожили! Вот так Простоквашино! И что есть жертвы?

– Ты дашь мне договорить или нет?!

– Молчу.

– Неприметный мужичок, серенький такой, обыкновенный – подробнее его никто описать не смог – быстренько вошел во двор дома на Парковой. Ну ты знаешь, старая четырехэтажка такая… В ней аптека еще…

– Ну-ну, – глаза Милославской загорелись азартом.