— Глупости! — возразил лорд Лайонел, страшно не любивший, когда кто-нибудь, кроме него самого, упоминал о слабом здоровье его племянника.

Неудачное замечание мистера Ромзея вывело из ее обычной летаргии леди Лайонел, и она начала, очень эмоционально, перечислять все болезни, которые перенес ее племянник в детстве. Герцог терпеливо все это выслушивал, но лорд Лайонел раздраженно фыркал и хмыкал. Наконец он не выдержал и прервал рассказ, угрожавший никогда не кончиться, словами:

— Очень хорошо, очень хорошо, мадам, но сейчас это уже в прошлом, и не стоит об этом напоминать Джилли! Ты сегодня ходил на охоту, мальчик мой, — обратился он к герцогу. — Что ты подстрелил?

— Только трех серых куропаток и нескольких диких голубей, сэр, — ответил герцог.

— Очень хорошо, — одобрительно сказал дядя. — Я часто думаю, что, возможно, охота не такая уж игра, как нам это представляется. Подстрелить диких голубей очень сложно. Какой калибр ты использовал?

— Седьмой, — ответил герцог.

Лорд Лайонел покачал головой и отметил несомненное преимущество четвертого и пятого. Его племянник вежливо выслушал и согласился, что на больших дистанциях удобнее пользоваться и более тяжелыми пулями, однако, стрелять из ружья с хорошо отрегулированным прицелом в мелкую дичь лучше всего седьмым калибром. Поскольку герцог был хорошим стрелком, лорд Лайонел ничего не возразил на это.

— Ты использовал «Пудей»? — спросил он.

— Нет, «Мантон», — ответил герцог. — Я опробовал новую патентованную дробь Джозефа Мантона.

— На протяжении тридцати лет я покупал дробь у «Волкера и Мальтби», — воскликнул его сиятельство. — Но старые привычки не устраивают современную молодежь! Может, ты мне скажешь, что у этого нового патента какие-то особенные достоинства?

— Мне кажется, выстрел получается более компактным, а дробь гораздо удобнее засыпать в ствол, — ответил герцог.