В тот день миледи побывала на проповеди в церкви Сен-Ле, что вошло у нее в привычку. Она давно уже не просила у Господа лучшей доли для себя, она молилась за Антуана, Джорджа и за счастье их детей: это прибавляло ей душевного спокойствия. Однако на этот раз и молитва не помогла: на обратном пути она встретила Джозефа. Правда, мысли ее витали уже не в высших сферах — Кэтти только что отдала записку лакею графа де Варда… Джозеф был невыносим. Его комплименты, как обычно, сильно походили на дерзости, а когда он упомянул о слабом здоровье Джона, якобы передавшемся ему от отца, Анна в ярости сломала веер. Это слишком походило на угрозу, и ей страстно захотелось придушить мерзавца. Джозеф разразился смехом, что еще сильнее разъярило Анну.

В этот момент с другой стороны кареты раздался голос.

— Сударыня, — сказал всадник, в котором Анна с изумлением узнала незнакомца из Менга, о котором так и не собралась спросить у Рошфора. — Позвольте мне предложить вам свои услуги. Мне кажется, что этот всадник вызвал ваш гнев. Скажите одно слово, и я берусь наказать его за недостаток учтивости.

Миледи с удовольствием позволила бы ему сделать с деверем все, что угодно… но не решилась сказать это открыто.

— Сударь, — ответила она ему по-французски, — я бы охотно отдала себя под ваше покровительство, если бы человек, который спорит со мной, не был моим братом.

— О, в таком случае простите меня! — сказал молодой человек. — Вы понимаете, сударыня, что я этого не знал.

— С какой стати этот ветрогон вмешивается не в свое дело? — вскричал, нагибаясь к дверце, Джозеф. — Почему он не едет своей дорогой?

— Сами вы ветрогон! — отвечал незнакомец. — Я не еду своей дорогой потому, что мне угодно было остановиться здесь.