Миледи между тем продолжала яростно кидаться на него, издавая при этом какое-то звериное рычание.

Это начинало походить на настоящую дуэль: женщина с кинжалом, мужчина со шпагой.

— Отлично, моя красавица! Отлично! — повторял д'Артаньян. — Но только, ради бога, успокойтесь, не то я нарисую вторую лилию на ваших прелестных щечках.

— Подлец! Подлец! — рычала Анна.

Между тем д'Артаньян продвигался к двери, ведущей в комнату Кэтти. Дверь эта распахнулась очень вовремя, и он нырнул в нее, тогда как Кэтти захлопнула и заперла на задвижку.

Этот сговор мог бы потрясти Анну, если бы она была способна чему-либо удивляться. Теперь же миледи сделала попытку проломить перегородку, отделявшую ее спальню от комнаты служанки, выказав необычайную для светской женщины силу; затем, убедившись, что это невозможно, начала колоть дверь кинжалом, причем некоторые из ее ударов пробили дерево насквозь. При этом она проклинала д'Артаньяна самыми энергичными выражениями, доставшимися ей от пиратов.

Вдруг миледи поняла, что гасконец находится у нее в доме и слуги могут задержать его. Она зазвонила в колокольчик и разбудила весь дом. Полуодетая, она высунулась из окошка и кричала привратнику: — Не выпускайте, — как раз в ту минуту, когда непонятная фигура в женском наряде выбегала из ворот.

Поняв, что все пропало, Анна упала без чувств.

Она пришла в себя от запаха паленых перьев. Обморок не переменил ее настроения, она опять разразилась проклятиями по адресу гасконца, слуг и Кэтти… и тут поняла, что мерзкой девчонки нет в комнате. В ярости она приказала привести служанку. Слуги обыскали весь дом, а потом поваренок сказал, что видел Кэтти, выбегающую через садовую калитку.

Итак, этой ночью произошла катастрофа. Однако в любой момент мог прийти Джозеф, и негоже ему было знать, что случилось. Анна велела принести себе бренди, слугам — убрать в комнатах и не тревожить ее, пока она не позовет их.