Когда мы вошли внутрь, я услышала властный голос миссис Полгенни, которая была очень влиятельным лицом в округе, поскольку занималась акушерством и большая часть здешней молодежи появилась на свет при ее помощи. Мне всегда казалось, что именно это позволяло ей думать, будто она имеет право выносить безапелляционные суждения по поводу их поведения и осуществлять руководство их духовной жизнью, — этим она занималась без всяких колебаний.

Естественно, она не пользовалась популярностью у своих протеже. Впрочем, это ее не волновало. Она всегда говорила, что ее задача не угождать людям, а наставлять их на путь истинный.

Миссис Полгенни была благочестивой женщиной, если под благочестием понимать то, что по воскресеньям она посещала церковь дважды и постоянно участвовала во всех благотворительных мероприятиях по поддержанию церкви. На всякий случай жизни у нее имелась соответствующая цитата из Священного Писания, и, будучи уверена в своей собственной непогрешимости, чужие грехи она обнаруживала с необычайной легкостью.

Вследствие этого вся ее жизнь была сплошным горестным сокрушением по поводу поведения окружающих. Даже викарий попадал под огонь ее критики.

По ее словам, он воспринимал учение Библии слишком буквально и был склонен скорее искать общества матерей и грешников, чем тех, чьи грехи были смыты кровью Агнца благодаря их преданности долгу и их благочестию.

Я не любила миссис Полгенни. Мне было неуютно в ее обществе. Не то, чтобы мне много приходилось иметь с ней дело, но я очень жалела Ли, ее дочь, которой в это время было около шестнадцати лет.

Миссис Полгенни была вдовой, но я никогда не слышала ни о каком мистере Полгенни.

— Должно быть, она быстренько загнала его в могилу, — заметила по этому поводу миссис Гарнет, повариха из Кадора. — Бедняге, думаю, приходилось нелегко.

Ли была очень хорошенькой девушкой, но какой-то запуганной, как будто она постоянно ожидала, что где-то рядом притаился дьявол, готовый ввести ее в искушение.